Как охотник пургу перехитрил - эскимосская народная сказка

Вот он идет по тундре, проверяет капканы. Пурга налетела внезапно, ослепила, закружила его, засыпала снегом. А когда он дремать начал, взяла его за руку и повела к себе в дом.
Большое жилище у Пурги, высокое, светлое, все из снеговых плиток сделано. Внутри, как у людей, мех постлан — белого медведя, полярного волка. Над самым куполом луна блестит, светло так, что не понять, день или ночь.
Привела хозяйка гостя и говорит:
— Теперь ты мой пленник. Выполнишь мой приказ — отпущу тебя живым домой, не выполнишь — останутся у тебя в яранге вдова и двое сирот.
— Что ты хочешь, чтоб я сделал? — спрашивает человек.
— Скажи сперва,— говорит Пурга,— ты меня боишься?
— Конечно, боюсь,— отвечает тот.
— А посмотреть на меня хочешь? — снова задает вопрос хозяйка.
— На Пургу никто не смотрит,— возражает охотник.— Пурги все боятся, от нее все прячутся.
— Все-таки ты на меня внимательно погляди, запомни, какая я. Пока смотреть будешь, я из тебя страх выну. Когда наглядишься, страх твой тебе обратно отдам.
Согласился охотник.
— Вглядывайся и запоминай! — приказала Пурга и взяла от него страх.
Осталось у человека одно бесстрашие, смотрит на хозяйку — стоит перед ним огромная старуха. На ней косматая шуба, словно снег на весеннем солнце сверкает. Вместо глаз — два месяца.
— Хорошо разглядел? Запомнил меня? — спрашивает Пурга.
— Запомнил,— отвечает тот.
— Тогда получай свой страх обратно,— сказала она, и охотником овладел страх.
Съежился человек, застучал зубами, глаз поднять не смеет.
— Теперь слушай мое приказание,— обращается к нему Пурга.— Знаю я, что ты отменный рисовальщик. Получишь от меня клык, нарисуешь на нем свою ярангу.
«Ну,— думает про себя человек,— это нетрудно». А вслух отвечает:
— Ладно.
— Не торопись, это не все. У входа в ярангу должен стоять ты сам, а в руках держать песца, только что из капкана вынутого.
Покачал с сомнением головой охотник, про себя думает: «Пожалуй, не выполнить мне такого задания». А хозяйка продолжает:
— И то еще не все. Нарисуешь рядом с ярангой меня, такую, как я есть, как ты меня — единственный из людей — видел. Теперь все. Нарисуешь — отпущу тебя живого и невредимого, не выполнишь моего приказания — останутся в яранге вдова и двое сирот. Будет так, как я сказала.
Дала Пурга своему пленнику клык, гравировальные инструменты и ушла.
«Как быть? — соображает охотник.— Пурга хитра! Ее я рассмотрел, запомнил, свою ярангу до последнего ремешка знаю. А как себя нарисовать? Ни разу в жизни самого себя я не видел...»

Долго думал человек — нашел выход.
«Хоть и хочет старуха моих детей сиротами оставить, да только у меня на шее не пустая голова. Пожалуй, перехитрю я ее».
Взял мастер клык — белый, гладкий, никогда такого в руках не держал. Проверил инструменты — не плохи — и принялся за работу. Вот появилась яранга, как настоящая: вход в наттык открыт, перед самой дверью лежит капкан, над ним его собственные руки — руки Кивагмэ — добытого песца держат. Лица охотника не видно: за тушкой зверя притаился, зато ноги в высоких торбасах по-хозяйски на порог опираются. Неподалеку, как живая, стоит Пурга: огромная, косматая шуба на ней белая, словно снег на весеннем солнце сверкает. Вместо глаз у Пурги два месяца небесные, рот, как четверть радуги после летнего дождя, вместо волос полярное сияние волнами переливается. Долго трудился мастер. Когда закончил, Пурга пришла. Стала сзади, смотрит: хороший рисунок на клыке — и яранга есть, и добытый песец тут же, и сама она, как живая. Только с охотником не совсем ладно — лица не видно, нельзя точно сказать, кто это...
«Куда человеку до меня»,— усмехается про себя старуха, а вслух строгим голосом отчеканивает:
— Не выполнил ты моего приказания, себя не нарисовал. Сам виноват, не вернешься больше домой, останутся в яранге вдова и двое сирот.
— Неправда твоя,— осмелился охотник,— виновата ты: зачем ты мне страх обратно вернула? Ты хорошо знаешь, что Пурги все боятся, что от тебя все живое прячется. Испугался и я, за добытым песцом укрылся. А что это я, сразу видно: торбаса мои — только моя жена такой узор вышивает; колени мои — видишь, на старых брюках новая заплата нашита; руки тоже мои — на левой мизинца нет, еще ребенком невзначай отрубил.
Поняла Пурга, что человек умней ее оказался. Пришлось отпустить его домой. А клык она на снег бросила и давай топтать его: рассердилась на свою неудачу. Глубоко в снег ушел клык, да так там и остался.

---

Просмотров: 396     Автор: Ded Moroz     08 Февраля 2011      
Сценарии за 2011.02.08...     Конкурсы за Февраль 2011...     Новый Год 2012...